Путь до дна был неблизким. Наконец сапоги Хани уткнулись в землю. Согнувшись в три погибели, он впился пальцами в сухую грязь. А потом задрал голову к синему кружку неба и ожидающим лицам.

— Колодец пересох!

В колодце заиграло эхо.

Что-то прилетело сверху, задев его по голове. От удара у Хани подкосились ноги. Коснувшись брови, он почувствовал кровь. Пошарив у ног, нащупал брошенный предмет — складную лопатку.

— Ты нас сюда приволок, безмозглый осел! — раздался крик Камаля. — Копай, пока не найдешь воду.

— Сын шлюхи, — буркнул Хани.

Он не рассчитывал, что спутники услышат ругательство, но акустика колодца сыграла с ним дурную шутку. Едва эти слова долетели до ушей Камаля, как тот бросился к «ниссану» и под взглядами бойцов достал с заднего сиденья пулемет М-60. Передернул затвор. Вернулся к колодцу. Сунул длинный ствол в дыру.

— Посвети-ка на эту суку.

Юсуф скривился.

— Камаль…

У того в глазах вспыхнул огонь.

— Вообще страх потерял?.. Свети давай!

Юсуф вздохнул. Лезть Камалю под горячую руку — значит нарываться на неприятности, никакие двадцать лет дружбы не спасут, благо командир не давал своим бойцам возможность забыть, каков он в гневе.

Луч света уперся в дно колодца.

Хани робко смотрел на них снизу.

Камаль не оставил ему ни единой лишней секунды. Приклад лег на плечо, и тишину пустыни разорвала длинная очередь.

Деваться Хани было некуда. Камаль водил стволом вслед за мечущимся парнишкой; гильзы сыпались к его ногам. Под градом пуль во все стороны летела глина. Рядом с командиром остался только Юсуф с фонарем. Остальные отошли, прикрывая уши.

Одинокий стервятник, расправив темные широкие крылья, взмыл в небо.