Кит Лондри обошел весь притихший, молчаливый дом. Все эти годы за ним присматривали дальние родственники, и, учитывая, что он простоял пустым целых пять лет, дом был не в таком уж плохом состоянии.

Кит предварительно позвонил и предупредил о своем предстоявшем приезде; он разговаривал в этот раз с женщиной, которая жила на соседней ферме и которую он называл «тетей Бетти», хотя на самом деле она не доводилась ему теткой, поскольку была то ли двоюродной племянницей его матери, то ли еще кем-то в этом роде. Он просто хотел предупредить ее, чтобы она не волновалась, если увидит в доме Лондри свет, или непривычного вида машину, или еще что. Кит особенно настаивал, чтобы ни она, ни кто-либо другой из женщин не занимались никакими приготовлениями к его приезду, но, само собой разумеется, что звонок послужил призывом к оружию — а точнее, к веникам и тряпкам, — и теперь весь дом блистал чистотой и пах сосновым освежителем воздуха.

Местные женщины, вспомнил Кит, всегда здорово подсобляли холостякам, проявляя почему-то необычайную заботу о неженатых мужчинах. Кит всегда подозревал, что истинной целью этих добрых женщин было продемонстрировать холостякам все преимущества такой жизни, когда в доме есть жена и помощница. К несчастью, бесплатно достававшиеся стирки, готовки, пироги и варенья, скорее, упрочивали то явление, которое стремились искоренить.

Переходя из комнаты в комнату, Кит обнаружил, что все осталось почти в том же самом порядке и состоянии, в каком было примерно шесть лет назад, когда он был тут в последний раз. У него возникло даже ощущение, будто он очутился в хорошо знакомом, привычном ему месте, и в то же время все предметы казались ему нереальными, как бы вернувшимися из его детских снов.

Родители, уезжая отсюда, почти ничего не взяли с собой, возможно, опасаясь, что во Флориде им не понравится, а может быть, и потому, что мебель, ковры, лампы, висевшие на стенах украшения являлись такой же неотъемлемой частью этого дома, как и дубовые бревна, из которых он был построен.