Однажды она прождала его на кухне до глубокой ночи. У нее было такое чувство, словно она сидит в засаде, охотясь за ускользающей дичью. Он же, казалось, ожидал, что рано или поздно последует подобная сцена, и, войдя, не произнес ни слова.

— Коррадо, прошу тебя, скажи, что происходит? Муж нахмурился и покачал головой.

— Ничего. Ложись спать.

— Ничего, ничего... — плачущим голосом повторила Эльзе. — Ты не глядишь мне в лицо, по нескольку недель не приходишь ко мне ночью. Я тебе совсем не нужна, ты хочешь от меня избавиться.

Он постарался быть с ней полюбезней.

— Пожалуйста, оставь меня в покое. Ведь я только-только сюда приехал, мне надо осмотреться. Работы выше головы.

Краешком глаза он смотрел, как она раздевается. Ноги у нее длинные и стройные. Ничего не скажешь, она еще хоть куда. Но какие-то мелочи его отталкивали. Теперь его раздражали ее ступни, руки, эти нагло выпиравшие тяжелые груди. «Совсем такие, как у ее мамаши», — подумал он с отвращением. Однако положа руку на сердце, если бы его спросили, в чем истинная причина такого охлаждения, он вряд ли смог бы вразумительно ответить. В общем он, наверно, просто устал от нее. Мне надоело, время от времени пытался он объяснить себе, мне надоело видеть рядом каждый день одно и то же лицо. Он не мог примириться с тем, что прикован к жене на всю жизнь. Идеалом для такого человека, как я, подумал он, уже засыпая, было бы менять женщину каждый год.

Приезд Эльзе в Трапани не мог пройти незамеченным. Красивая блондинка — тем более блондинка там редкость — заставляла всех оборачиваться на улице. И ей это доставляло удовольствие. Нравилось ощущать всеобщее восхищение. В сущности, ее больше всего обижало в нынешнем отношении мужа именно то, что он не обращает на нее внимания. Ей мало было знать, что она красива, хотелось, чтобы и другие восхищались.