— Вас никто не тронет, — ободряюще проговорил Беккет. — Мы обещали, оградить вас от любого посягательства, и мы это сделаем.

К тому времени пространство перед входом в суд было расчищено отрядом полицейских, и в машину заглянул капитан Стрэнг.

— Все в порядке! Можно идти.

За Беккетом из автомобиля вышли три агента. Они внимательно огляделись, затем Беккет дал знак, и свидетель тоже выбрался из машины. Толпа загудела и стала надвигаться, так что агенты и полиция с трудом прокладывали себе дорогу. Газетчики, репортеры, фотографы, выкрикивая вопросы, неотвязно следовали за ними по ступеням подъезда и ввалились вместе с ними в коридор.

— Сюда! — позвал Стрэнг. — Лифт ждет.

Когда дверцы лифта захлопнулись, все облегченно вздохнули.

— Ну наконец-то! — Беккет переглянулся с капитаном и засмеялся.

— Да, главное позади, — кивнул Стрэнг. — Осталось отбиться от репортеров наверху, и дело в шляпе.

Динки Адамс затравленно озирался. Лицо его было серым от страха.

— Если и вправду обойдется, весь остаток жизни буду за вас молиться, братцы, — проговорил он сдавленным голосом.

Беккет тотчас посерьезнел. Детективы переглянулись, и лица их снова напряглись: дверцы лифта начали открываться.

Взлетев на третий этаж, Чезарио тотчас направился к лифтам. Мельком глянул на толпу у входа в зал заседаний, отметил в ней двоих полицейских. Втянув правое запястье в рукав дорожного пиджака, нащупал стилет.

Болезненная усмешка пробежала по губам. Будто набат, тревожно и гулко стучало сердце. Он глубоко вздохнул. Лицо застыло в странной гримасе. Двери первого лифта стали отворяться, и толпа ринулась туда, но Чезарио не двинулся. Он знал — те были в Другой кабине. Он знал все до мельчайших подробностей, но у него не было ни секунды на подготовку. Он приник к простенку между вторым и третьим лифтами.

Наконец двери второго лифта открылись.