Они были теперь возле самой двери. Чезарио давно уже не дышал: переполнивший легкие воздух, казалось, давил на уши. Все вокруг двигалось будто в замедленной съемке. Стилет холодил разгоряченную ладонь.
Перед закрытой дверью произошла заминка. Детективы слегка расступились. Внезапно воздух, распиравший легкие Чезарио, вырвался наружу, и он разразился страшным кашлем. Толпа еще раз толкнула его вперед… Сейчас!
Все произошло будто само собой. Чезарио показалось, что рука, сжимавшая стилет, — самостоятельное существо. Кинжал вошел в спину свидетеля легко, будто нагретый нож в масло. Чезарио только выдернул лезвие и ослабил ладонь — пружина тотчас втянула стилет обратно в рукав.
* * *В зале судебных заседаний было тихо. Но вот за дверью послышался гул толпы. Он все приближался…
Маттео глянул на других подсудимых. Большой Датчанин дергал себя за кончик галстука. Эллис Фарго грыз ноготь. Денди Ник — и тот ковырял обивку барьера скамьи подсудимых. Шум за дверью нарастал.
Большой Датчанин наклонился к нему.
— Интересно, кого они притащат? — тревожно прошептал он.
— Сейчас посмотришь! — скривился Денди Ник. Лицо его то и дело покрывала испарина.
Маттео жестом приказал им замолчать. Он неотрывно смотрел на дверь, и остальные тоже уставились туда.
Наконец она открылась, показались два детектива, за ними — Динки Адамс. У порога он споткнулся, и охранник, шедший сзади, подхватил его под руку.
— Это же Динки Адамс, сукин сын! — Большой Датчанин даже вскочил со скамьи и перегнулся через барьер.