Чезарио подъехал к замку и остановился у парадного входа! Двор был безлюден и тих. Отворилась дверь, и на пороге появился дряхлый старик. Он узнал гостя, и радостная улыбка осветила его морщины.

— Дон Чезарио! Дон Чезарио! — вскричал он дребезжащим старческим голосом, торопясь навстречу, спотыкаясь на ступеньках и кланяясь.

— Гио! — воскликнул Чезарио, приветствуя старого слугу.

А тот уже укоризненно качал головой.

— Как же вы не предупредили о своем приезде, дон Чезарио! Мы бы приготовились к достойной встрече!

— Сам не знал, что заеду сюда, Гио, — улыбнулся гость.

— Я только на одну ночь. Завтра отправляюсь домой.

Старик помрачнел.

— Как же так, дон Чезарио? Разве ваш дом не здесь?

Чезарио смотрел на тяжелые каменные плиты, лестницей ведущие в замок.

— Да… — голос его смягчился, — все забываю. Но теперь я живу в Америке…

Гио вынул из машины чемоданы и поплелся вслед за хозяином.

— Как последние гонки, дон Чезарио? Победили? Чезарио отрицательно дернул головой.

— Нет, Гио. Пришлось прервать гонку — перегорел двигатель. Потому и заехал сюда.

Он прошел через громадный нетопленый зал и остановился перед портретом отца. Благородное лицо патриция глядело на него с холста. Война уничтожила отца духовно и физически. Он не считал нужным прятать свое презрительное отношение к немцам, и дуче приказал конфисковать его земли. Вскоре отца не стало.

— Какая жалость, что вам не повезло с машиной… — все еще сокрушался Гио.

— С машиной? Ах, да, да!.. — Чезарио развернулся и. направился в библиотеку.

Теперь он ни о чем не думал и только отмечал про себя перемены, происшедшие в замке за последние годы.

Вот так же было после войны. Он вернулся тогда и понял: прошлое исчезло без следа. Все, что у них было — и банк Кординелли, и земли, — все, кроме замка и громкого титула, перешло во владение дяди, который тем не менее не мог простить брату, что тот официально признал Чезарио своим сыном и таким образом лишил его самого права на наследование княжеского титула.