В кабине зазвонил телефон. Стенли поднялся.

— Не спускайте с него глаз, — бросил он охранникам, направляясь к аппарату.

Те кивнули и переглянулись между собой.

— Вот бы приехать сюда как-нибудь в другой раз, когда не надо будет работать, — мечтательно проговорил один.

— Нам с тобой не по зубам, — усмехнулся другой. — Слишком дорого.

Вернулся Стенли. Впервые за много дней он широко улыбался.

— Вставайте, — скомандовал он. — И Сэм пусть тоже гребет к берегу. Возвращаемся в Нью-Йорк!

Агенты поднялись. Голос Стенли звонко и весело прозвучал над водой.

— О'кей, Сэм. Выходи! Десять минут прошли.

Но Сэму суждено было греться на солнце подольше, чем десять минут. Сэм Ваникола, лежащий на своем пластиковом плотике, погруженном в воду, был мертв. Прижавшись щекой к плексигласовому щитку, он невидящими глазами смотрел в воду. Последние образы: зловеще улыбающееся лицо Чезарио, возникшее из глубины бассейна, и последовавшая затем острая, никогда прежде не испытанная боль — теперь оставили его.

Глава девятая

Освещенное ярким солнцем федеральное шоссе, соединяющее Майами с Форт-Плерком, пролегало среди болотистых равнин и цитрусовых рощ атлантического побережья Флориды. По ночам здесь ложились густые туманы, поднимающиеся от остывающих озерных вод. К ним примешивались дымы костров многочисленных контрабандистов, и тогда дорогу покрывала непроглядная мгла.

Мощный мотор послушно отозвался, когда Барбара сбавила газ. Она нажала кнопку приемника, и в шум двигателя ворвалась громкая музыка. Наклонившись к рулевому колесу, включила дальний свет.

— Туман сгущается…

— Давай, я сяду за руль, — предложил Чезарио.

— Ничего, я поведу еще немного. Пока еще не очень темно.

Какое-то время молчали. Музыка по радио прервалась, и диктор бойко объявил:

— Сейчас одиннадцать часов. Передаем последние новости из Майами.