— Мне кажется, ты бредишь, — хохотнул он, — лучше давай-ка поменяемся местами, и я поведу машину, а то ты чересчур разволновалась из-за пустяков.

Барбара молча включила указатель поворота и стала тормозить. Машина выехала на обочину и остановилась.

— Вот умница. Я лучше знаю эту дорогу. Впереди узкий мост. Да и туман сгустился.

— Пожалуйста, веди сам. Только осторожней.

— Я буду крайне осторожен! — он привлек ее к себе и поцеловал. Ее губы были холодны, как лед.

— Будь ты и вправду Ангел Смерти, мне не страшно, — выдохнула она. — С тобой я испытала такое счастье…

Теперь он не смог удержаться от вопроса:

— А как бы ты поступила, будь я им на самом деле?

Смятение пронеслось в ее глазах.

— Похоже, теперь бредишь ты…

Ему не удавалось избавиться от подозрений. Могло ли это быть пустой болтовней? Вдруг она догадывается? Или может — знает?

— А ведь я действительно мог совершить все эти убийства, — задумчиво проговорил он. — Они случались всюду, где мы появлялись.

Она посмотрела на него долгим взглядом и нерешительно улыбнулась.

— Так же, как и многие другие. Ей-богу, Чезарио, я начинаю думать, что ты не менее сумасшедший, чем я!

Он засмеялся и стал выбираться из машины. Обойдя вокруг, подошел к левой дверце и нагнулся к Барбаре.

Та вынула губную помаду и повернула к себе зеркальце.

— Пожалуйста, посвети мне, а то я неровно накрашу. Он щелкнул зажигалкой. Неровное пламя выхватило из темноты се лицо. Будто что-то почувствовав, она подняла глаза.

— Чезарио, ты что так смотришь?

— Ты страшно красива, — осевшим голосом проговорил он.

— Тогда поцелуй меня, пока я не накрасила губы, — улыбнулась она. Он потянулся к ней — теперь ее губы были теплы и нежно отвечали ему.

— Мне страшно, Чезарио, — выдохнула она, — кажется, я люблю тебя сильнее, чем мне бы хотелось… И мне все равно, кто убил тех людей — ты или кто-то другой.