Какая-то путаница из переплетенных рук и ног. Постепенно, как в головоломке, очертания сложились в цельную фигуру, и я выронил нэцкэ на кровать. Это были три тела – два женских и мужское. Нож резчика сделал их округлыми и полными, но атлетически сложенными. Они сплелись в эротической позе, невозможной в реальной жизни. Но не поза поразила меня, а выражение лица мужчины, его злобная ухмылка, заставляющая перевести взгляд на кинжал, который он вонзил в грудь одной из женщин, одновременно совокупляясь с другой. Выражение лица убитой застыло на грани удивления и боли. Между тем ее компаньонка, ничего не подозревая, наслаждалась любовной игрой. Эта жуткая штучка наверняка стоила несколько сот фунтов. Я вынул шелковый носовой платок, завернул в него нэцкэ и сунул в карман.

Складная лестница на чердак была подтянута к потолку, как и говорила мисс Маккиндлесс. За дверью я нашел длинный шест и спустил лестницу. Ясно, почему пожилая женщина не может попасть туда. Я забыл сказать: несмотря на высокий рост, я побаиваюсь высоты. Я поставил ногу на алюминиевую ступень, громко звякнувшую в тишине, и полез наверх. В дверце – два замка, американский и простой врезной. Пару минут я боролся с ними, придерживая лестницу одной рукой, а другой отыскивая в связке нужные ключи. Почувствовав, что теряю равновесие, я прильнул к лестнице и повернул ключ. Задвижка щелкнула, я толкнул крышку люка и подтянулся.

Оказавшись в темноте, я какое-то время постоял согнувшись, отдышался, упираясь руками в колени, потом стал медленно распрямляться, определяя высоту потолка. Нащупал выключатель. Я стоял в узкой, очень длинной – в половину дома, наверное, – комнате. Половицы гладкие и для чердака довольно чистые. Потолок поднимался под углом, а через три маленьких окошка и днем, вероятно, проникало мало света. Вдоль правой стены тянулись металлические стеллажи, плотно набитые картонными коробками. Левую стену занимали полки из темного дуба, доходящие до середины.