А Нина между тем опустилась в выгоревшее на солнце тростниковое кресло и взглянула поверх буйно цветущих роз на видневшийся вдалеке крутой холм, к которому сбоку примыкала остроконечная скала. Нина видела ее, но никаких мыслей она в ней не рождала. В свое время ей вполне могло бы прийти в голову сходить туда, могло захотеться побывать там. В свое время ее мысли даже могли забросить ее в далекий Бенсон, в Пантано, а то и в сам Таксон. Но только не теперь. Ей было двадцать девять лет, и она жила здесь со своим отцом, потому что он хотел этого. И она почти поверила, что и ей хочется того же самого.

Человек, который прошел мимо Нины по террасе, вошел в дом и проследовал через столовую, где индианка из племени навахо убирала со стола не съеденный Ниной завтрак. Он прошел еще дальше, через со вкусом убранную гостиную с низким потолком и стеклянными стенами, и оказался в длинном прохладном коридоре, ведущем прямо к задней части дома. Двери вдоль коридора вели в библиотеку, рабочий кабинет и несколько спальных комнат. И только за одной из дверей была небольшая лесенка, уходившая куда-то вниз. Трудно было представить себе, что в доме такой конструкции и расположения возможно что-либо подобное.

Глинвуд нажал на кнопку сбоку от двери и назвал в селектор свое имя. Раздавшийся в ответ жужжащий звонок позволил ему войти. Эта подземная комната была отлично освещена и очень искусно оснащена кондиционерами. Так и тянуло поискать взглядом окно и пейзаж за ним. По размерам комната почти соответствовала целому этажу дома, если не считать ряда ниш в дальнем ее конце.