Кир взобрался на буфер и начал прокачивать в моторе масляный фильтр. Проверил натяжение ремня вентилятора, смахнул пыль с бензонасоса. Поглядел, не подтекает ли.

Осторожно, чтобы не ожечь лицо паром, открутил пробку радиатора. Долил из грелки воды.

Я наблюдал за ним. Мне нравилось, что он так много уже знал и умел.

Кир спрыгнул с буфера, снял перчатки, убрал грелку и подошел ко мне:

- Мы не сбились с пути, папа?

- Нет. Все в порядке. Видишь, последняя развилка и хутор Ерик. Теперь должна быть часовня и хутор Медвежки. Потом Шарапова охота, и тогда Лисий нос.

Я подобрал сосновую иголку, измерил ею расстояние по масштабу до Лисьего носа.

- Двести двадцать километров.

- Часов на восемь при такой дороге, да, папа?

- Да. Часов на восемь. Может, и больше.

- А почему на карте обозначены болота, а кругом песок?

- Да. Странно. Я тоже думал.

- Интересно, какой упал метеорит - большой или нет.

- Это мы и должны выяснить.

- А вдруг такой, как "Палласово железо" или "Богуславка"?

- Вряд ли. Большие кристаллы-монолиты - редкость.

- Ну и что же. Ты сам говорил - никто не думал, что Сихотэ-Алинский окажется таким огромным.

- Да. Никто не думал. Ну, поехали.

Я завел мотор и вырулил на дорогу.

Волна белых цветов выпрямилась, будто никакой машины никогда не стояло на этой поляне.

- Страшно, если в песке попадается камень, да, папа?

- Да. Страшно.

Я не хотел об этом говорить, но Кир сам догадался. Камень может повредить снизу мотор. Масло вытечет - и тогда машина мертвая. Буксируй тросом.

Я следил за дорогой. Кир тоже следил. Зарубки на деревьях пропали. Песок густел. Колея становилась глубже. Скорость я не сбавлял. Останавливаться или сбавлять скорость нельзя: затянет в песок - и не тронешься с места.