Машина шла хотя и не быстро, но с предельным напряжением. Ее трясло.

- Восемьдесят, - сказал Кир.

Лес сжимал дорогу. Иногда деревья справа и слева сплетали между собой вершины. Шелестел песок.

Часовня оказалась у самой дороги. Построена была из бревен. Они полопались от старости.

- И чего метеориты падают в таких неудобных местах! - Кир вздохнул. Люди раньше их боялись - думали, что плохо, да?

- Думали, что плохо.

- А правда, папа, что на Бородинском поле перед боем упал метеорит?

- Правда.

- А мы все равно Наполеона разбили. Не сразу, но потом.

- Конечно.

- Уже девяносто пять.

Я начал приглядывать, куда выпрыгнуть из колеи, чтобы потом можно было тронуться с места.

Выпрыгнул. Встал. Под машиной опять примялись белые цветы.

- Умоемся?

- Да.

Я расстелил на земле карту. Подобрал сосновую иголку. Промерил расстояние, которое прошли до часовни, - тридцать четыре километра. Не много.

Кира я спросил:

- Ты есть хочешь?

- Нет еще.

- Тогда поедим в Медвежках.

- Хорошо, папа.

Подняли капот. Мотор остывал.

Кир первый услышал шум грузовика. Потом услышал и я.

Мы выбежали на дорогу. Навстречу ехал тяжелый самосвал.

Я махнул рукой.

Самосвал остановился прямо в колее. Песок ему не страшен.

- Привет, - сказал шофер.

- Привет, - сказали мы с Киром.

- Туристы?

- Нет. Не туристы.

- А то наша дорога не для туризма.

- Догадаться не трудно, - сказал я.

- Почему здесь песок? - спросил Кир.

- Привозной. Дорогу укрепили. Осенью ползла, болота.

- Пожалуй, песка пересыпали, - сказал я.

- Есть такое. Но, кроме нас, самосвалов, никто не ездит. А нам ничего.

- Вам ничего, а нам плохо.