Дернемся - заглохнем. Дернемся - заглохнем.

Я наблюдаю за Киром. Он не отступится, упорный. И я хочу, чтобы таким он оставался всегда.

Опять заводим мотор. Кир опять выжимает педаль сцепления. Дает слишком много газу. Мотор ревет. Я молчу: Кир во всем должен убедиться сам, почувствовать, понять. Много газа, мало газа. Холостые обороты, нагрузка. Что и как.

Мы прыгаем с места. Кир пугается и бросает педали. Оправившись от испуга, говорит:

- Прыгнул.

Он знает, что это безграмотно для водителя - прыгать. И педали бросать нельзя. Ни в коем случае! Это он тоже хорошо знает. Растерялся за рулем - авария, несчастье. Видел на дорогах.

На следующий день продолжаем.

- Газу! Еще! Не смотри на педали, на дорогу смотри. А ручной тормоз, забыл?

Ревет мотор. Мы прыгаем, потом глохнем.

Кир прикусывает губы. На глазах слезы: от обиды на самого себя. Я ласково хлопаю его по плечу.

- Не огорчайся, Кир. Все прыгают.

- И ты тоже прыгал?

- Конечно.

- А долго?

- Долго.

- А пугался? Бросал педали?

- Случалось.

Впереди и сзади стоят у нас на машине таблички - "учебная". Между табличками на толстых солидных справочниках сидит Кир.

- Папа, я начну сначала, можно?

- Конечно. Только давай пропустим тот встречный автобус.

- Давай.

ДОЛЖНЫ ЕХАТЬ ТРОЕ

Руку поднимает дед, голосует. Он в сапогах, в ватной стеганке. Стоит, опирается на палку. Сгорбился, устал.

Я останавливаю машину. Кир выскакивает и открывает заднюю дверцу. Помогает деду сесть.

- Далеко вам? - спрашиваю я.

- В деревню Хабаровку.

Дед устраивает палку между колен. Складывает на ней ладони грибком одна на другую.

Кир снова на месте. Мы трогаемся.

Дед заводит разговор о нынешней весне, которая то теплом по земле ходит, то морозом возьмется. Долгая весна, истяжная. Но озимые поднимаются не плохо. Ишь зеленеют!