Мельхиор делал вид, что ничего не знает, но приберегал эту информацию на случай, если один из них станет совсем невыносимым. Во Франции разврат был в порядке вещей, но в пуританской обстановке американского посольства информация о связи посла и ассистентки шефа французского отделения ЦРУ произвела бы эффект разорвавшейся бомбы. Коннуэй, выставлявший себя примерным христианином в вашингтонском бомонде, оставил в Штатах образцовую жену и дочь-инвалида. Он звонил им чуть ли не каждый день, что не помешало ему путем сложных ухищрений перевести Бекки в Париж.

— Дорогая Бекки, скоро вы поймете, что в нашей профессии есть вещи, которые лучше не знать. Отмените мою бронь на поезд в Бург-Сен-Морис. Позвоните из моего кабинета, там же вы найдете телефон железнодорожной компании.

— Это очень серьезно?

— Это досадно, как выражаются в Госдепартаменте.

Бекки посмотрела на него с подозрением. Мельхиор подумал, сколько мерзостей теперь выйдет наружу, а начальство непременно станет искать виноватых. Пришло время привлечь внимание французов, не афишируя своего участия в этом деле.

— Звоните на Лионский вокзал, а я пойду поговорю с шефом.

Лондон, 15:00

Пошел снег, и Анри Булар поднял воротник пальто. Он свернул на Парк-Лейн.

Дома с колоннами, мимо которых он шел, были похожи на именинные пироги: двери украшены праздничными венками, а в окнах видны елки с мигающими гирляндами. Христианство рядилось в глупейшую языческую мишуру. В детстве выцветшие крашеные статуи святых в соборах вызывали у него отвращение. Его страждущий дух уже тогда не принимал никаких изображений Всевышнего в Его невыразимом величии. Позднее он увлекся точными науками, и это увлечение на первых порах помогло ему воплотить стремление к бесконечному. Простые числа были единственными друзьями его детства.

Булар нажал кнопку звонка и стал ждать ответа. Дверь отворилась, но тут его ждал неприятный сюрприз. Вместо Перси Кларенса, которого он рассчитывал увидеть, на пороге стояла еще молодая женщина в черной форме с белым передником.