Она затрепетала при этом воспоминании, подтверждавшем ее опасения, и решила не выходить к нему на террасу. Но вскоре ей опять представилось, что такие подозрения не более, как сумасбродные фантазии робкой, трусливой души, — трудно было бы считать Монтони способным на такое чудовищное преступление — погубить и жену, и ее племянницу ради корыстолюбивого мотива. Эмилия стала упрекать себя в том, что дает волю своей романтической фантазии, а та заносит ее далеко за пределы вероятности, и решилась остановить порывы этой дикой фантазии, иначе они могут довести ее до сумасшествия. Конечно, она по-прежнему пугалась мысли встретиться с Бернардином на террасе в глухую полночь, а между тем желание избавиться от страшной неизвестности относительно участи тетки, желание повидать ее и облегчить ее страдания заставляло ее колебаться — что ей делать?

— Но можно ли мне будет, Аннета, пройти по террасе в такой час? — сказала она, собравшись с духом, — часовые остановят меня, и синьор Монтони обо всем узнает…

— О, барышня, все это уже заранее обдумано! — отвечала Аннета. — Вот что Бернардин сказал мне на этот счет: он дал мне ключ и велел передать вам, что им отпирается дверь в конце сводчатой галереи, ведущей к восточной террасе, так что вам нет надобности проходить мимо часовых. Бернардин хочет провести вас в желаемое место, не отпирая большую дверь в сени, которая так страшно скрипит!

Тревоги Эмилии несколько улеглись благодаря этому объяснению, данному Аннетой, очевидно, без всякой задней мысли.

— Но почему он требует, Аннета, чтобы я пришла одна?

— Вот это же самое и я спросила у него, барышня: почему, говорю, моя молодая госпожа должна придти одна? Разве же мне нельзя сопровождать ее? Какой вред от этого выйдет? А он как нахмурится: нет, нет, говорит, вам нельзя! Почему же? — говорю я. Мне не раз доверяли в делах еще поважнее этого, и я всегда умела хранить тайну. А он все свое твердит: нельзя да нельзя. Хорошо же, говорю я, коли вы согласитесь довериться мне, так и я скажу вам один большущий секрет, который мне сообщили месяц тому назад, а я с тех пор все о нем молчала, — так что вам нечего бояться довериться мне.