На краю дока, нависавшего прямо над морем, стояли столики, занятые женщинами, которых становилось все больше: они постоянно приносили новые стулья. Несмотря на жару, большинство из них были одеты в брючные костюмы – черные или в тонкую полоску, клетку или «куриную лапку» – слишком жарко, не по сезону. Некоторые были в джинсах и рубашках без рукавов, открывавших загорелые плечи. Пьер издалека узнал стиль «деловой женщины, возвращающейся из отпуска», уже задавленной стрессом. С такими женщинами ему всегда было некомфортно.

Некоторые держали в руках журналы. Другие работали с электронными ежедневниками. Рядом с этим сборищем business women, разбавленным несколькими актрисами и телезвездами, Пьер чувствовал себя ничтожным и… неуместным. Провинциалом, как сказали бы парижане. Что ж, в конце концов, он всего лишь обслуживающий персонал, один из многих… даже если у него и были прекрасные отношения со вторым человеком в Женском конгрессе, единственной француженкой, входившей в исполнительный комитет, Кристель Лорик. Именно она три года назад приложила все силы, чтобы он получил этот контракт.

Пьер попытался найти знакомые лица. В Figaro, который лежал в его номере, он прочел, что здесь должна быть Хилари Клинтон. Еще Сеголен Руаяль и несколько «шишек» вроде Индры К. Нуйи, индианки, возглавляющей Pepsi-Cola. Уже третий год подряд его компания обеспечивала техническую сторону проведения конгресса. Пьер достаточно быстро понял, что этот конгресс, который он поначалу счел забавной манифестацией женщин, которым не хватает внимания прессы, был серьезным общественным институтом. Встреча лидеров борьбы за права женщин во всем мире, которую невозможно игнорировать. Нечто вроде саммита Женщин с большой буквы, на котором обсуждались условия жизни женщин в мусульманском мире, вопросы борьбы за повышение зарплат или детали возможных последствий победы женщины на президентских выборах в Америке. Пьер помнил, как Беназир Бхутто или, например, Ингрид Бетанкур позировали для фото на фоне Музея десанта.