На заседания иногда приглашались несколько мужчин, но они обычно появлялись в последние дни работы конгресса. У компании Пьера за все годы работы не было ни одного такого крупного клиента, как конгресс. Да и благодаря этому обстоятельству количество клиентов из Парижа прибавилось. Пьер даже подумывал уехать из Марселя. Клара всегда возмущалась, услышав о «возвращении», забыв, как она впала в депрессию, когда несколько лет назад им пришлось переехать. Но на то она и Клара.

Наконец к Пьеру подошел плохо выбритый официант и спросил безразличным тоном:

– Кофе, месье? Что-нибудь еще?

– Нет, только кофе… Я очень спешу.

– Не только вы.

Официант взял чашку Пьера, наполнил ее кофе и поставил прямо на стол, не на блюдце. Кофе выплеснулся через край, на скатерти расплылось пятно. «Он из Парижа», – подумал Пьер, полагая, что официанты в провинции всегда любезнее парижан.

– Спасибо, вы очень любезны, – сказал Пьер, кладя сахар в кофе. – А скажите, что сегодня случилось в отеле? Мне показалось, кого-то увозили на носилках утром.

– Как, вы не знаете? Номер сто двенадцать. Шведка, ей стало плохо вчера после обеда. Врач приехал вечером… Он решил, что это аллергия и ее не надо госпитализировать. По-моему, ошибка в диагнозе. Хотя, конечно, я не доктор…

– И что же?

– Утром ее нашли в коме. Сотрудница музея. Красотка, поверьте, а я их повидал! Слегка не от мира сего, правда: вчера днем попросила «Дарджиллинг»… а когда я принес чай, заявила, что просила кофе с молоком! Прямо взбесилась! Но в этом году еще все отлично. Их меньше, чем обычно, этих супервумен, – сказав это, официант ушел.

Пьер вдруг вспомнил, что не прочитал SMS, пришедшее утром. Сообщение было от Фрэнка, давнего коллеги, программиста, работавшего в РМЕ в Экс-ан-Провансе. Они играли в регби по субботам.

ОТПРАВЛЯЮ ТЕБЕ ФАКС. НОМЕР?