Марина засмеялась и бросила мобильник.

— Бедолага. Мычал, как бычок, не смог выговорить ни слова.

— Сработает. Он достанет деньги.

— Теперь и я так думаю.

— Тебе полагается премия за твое усердие. Поедешь в Испанию на берег Средиземного моря. Там сейчас бархатный сезон.

— На какие шиши?

— За мой счет.

— А паспорт?

— Устроим. У меня есть связи. Сделаем за неделю. Я скажу тебе, в какое турагентство пойти. Насчет денег не волнуйся, отдых за мой счет.

Марина улыбнулась:

— Ты настоящий мужик. Теперь я в этом убедилась.

— В редакции скажешь, что едешь в отпуск с писателем, пора пускать слухи о вашей связи. Пусть попляшет на раскаленных углях.

На пропускном пункте больницы Олег предъявил удостоверение.

— Дни и часы приема существуют для родственников, на нас этот распорядок не распространяется. Это понятно? — сказал он остановившей его медсестре.

— Я должна позвонить главврачу.

— Хоть господу богу. Ничего не изменится. Я должен немедленно увидеть больную Валентину Кайранскую.

Дежурная нервничала. Потом нажала кнопку на столе. Через полминуты щелкнул замок стальной двери и появился санитар.

— Это товарищ следователь. Сопроводите его в третий корпус в шестое отделение к больной Валентине Кайранской.

— Прошу вас, идите за мной.

Тюрьма она и есть тюрьма. Коридоры, окна с решетками. Палаты без дверей, блуждающие люди, похожие на животных, отвратительный запах с кухни.

Путешествие было долгим. Наконец они добрались до места.

— Койка у окна, — сказал санитар.

Олег подошел к больной. Перед ним лежала пожилая женщина с отсутствующим взглядом.

— Доброе утро, Валентина Сергеевна.

Реакции не последовало. Громов достал телефон, набрал номер, одновременно сделав несколько снимков на встроенный фотоаппарат. Санитар стоял в арочном проеме, соединяющим шестиместную палату с коридором.