— Она состоятельная женщина, может нанять десяток помощников.

— Смысл? Нет, Илья, тут есть фигура покруче Мамоновой.

Капитан подвел к следователю молодую парочку.

— Что вы делали ночью на берегу? — спросил Свиридов. — До города семь километров.

Парень оказался бойким и не смутился.

— А что делают молодые в кустах? Или вы уже забыли?

— Ишь, какой шустрый.

— У меня мотоцикл. Я поехал в милицию и рассказал об аварии.

— Ну ладно, не петушись. Что видели?

— «Мерседес» шел на высокой скорости и вдруг — хлопок, вроде колесо лопнуло. Его и снесло в сторону. Перила не помеха. Нырнул с моста, и ку-ку. Нырять следом я не стал. Глупо. Очень большая глубина и сильное течение, меня бы скинуло к водопаду.

— Ладно, ладно, геройствовать тебя никто не просил. Время?

— Половина двенадцатого. Не так уж и поздно.

— Это все?

— Нет, не все.

Их разговор походил на петушиный бой.

— Я не сказал главного. Хлопок — не разрыв покрышки. — Я видел вспышку. Красная, яркая на черном фоне, метрах в двадцати от машины. Сейчас не сомневаюсь, это был выстрел.

Вербицкий наморщил лоб:

— Хочешь сказать, что колесо прострелили?

— А вы проверьте. Тоже мне, сыщики. Свиридов усмехнулся:

— Ночью, в непроглядную темень, с двадцати метров в мчащуюся мишень попасть невозможно — точно и в нужное колесо. Бред!

— Попал бы в правое, машина свалилась бы в водопад. Результат тот же.

— Пойдем-ка глянем, — похлопал Свиридова по плечу Вербицкий.

Парень не ошибся — шина была пробита насквозь. Маленькое отверстие с правой стороны и рваное навылет -с другой.

— Вот тебе и эпидемия, Женечка. Стопроцентное убийство.

— Капитан, собери всех людей, прошерстите кусты у левого берега, — сказал Свиридов. — Пацан покажет вам место. С меня бутылка, если найдешь гильзу.