И все-таки собака двигалась по дороге, вдоль которой росли сиреневые кусты, не без опаски. Тревога не ослабевала — напротив, с каждым шагом она усиливалась. Теперь еще добавился и запах. Это был слабый, но вполне отчетливый запах. По части запахов большого города она была далеко не последним специалистом. Но так не пахло ничто из того, с чем сводила ее жизнь. Пахло незнакомым, нездешним, непонятным и явно нехорошим. Конечно, можно было, почти не теряя достоинства и лишь чуть ускорив шаг, протрусить мимо. Но это была ее территория.
И собака резко нырнула в кусты.
В то же мгновение что-то белое — это она успела увидеть уголком глаза — и острое с силой вонзилось ей в шею. Боль была чудовищной: собака никогда не думала, что боль может быть такой. Она попыталась завизжать, но из парализованной глотки вырвался лишь короткий слабый звук; она попыталась увидеть врага, но зрения лишилась давно — на целых две секунды раньше того, как лишилась жизни.
2
Ромео присел на ящик и с удовольствием потянулся. Сегодня он чувствовал себя на редкость умиротворенно. Вечер был еще теплым, днем же, когда и вовсе было жарковато, он успел соснуть пару часов в тени на лавочке у сорок седьмого дома, где его почти никогда не гоняли. Проснувшись, Ромео за какие-то полчаса честно заработал свой сороковник, сдав в соседнем пункте припрятанное со вчерашнего дня вторсырье: жестяные банки, пару вязанок газет и прочее барахло. Часть принесенного приемщик взять отказался, но это не испортило Ромео настроения. Он мог бы пару минут повыяснять с приемщиком отношения, но в такой погожий и славный денек на подобные подвиги как-то не тянуло. Вместо этого он неспешным шагом отправился в ближайшую аптеку, где молча протянул два червонца и так же молча получил стограммовый пузырек «боярышника» и пять рублей сдачи. Оставшихся денег с лихвой хватало на баночку дешевого совдеповского лимонада и беляш, чем он и обзавелся в лотке в двух шагах от аптеки.