Какой-то человек в кепке, обойдя машину, расширенными от ужаса глазами смотрел на тело, лежащее в луже крови. Это был шофер лимузина.
— Не двигайся,— приказал Фармер.
Увидев пистолет в руке Фрэнка, шофер сразу подчинился: он замер, подняв руки, словно его задержали при облаве. Спокойным голосом четко и коротко Фрэнк приказал:
— Позвони в полицию!
Шофер молча кивнул и убежал.
Фармер позволил себе расслабиться и поднялся на ноги. Клингман тоже встал, тяжело дыша. Его холеное лицо было мертвенно-бледным. Клингмана бил озноб.
— О, Господи!— вздохнул он и вытер лоб тыльной стороной руки.
Тринадцать часов потребовалось Фрэнку Фармеру, чтобы разобраться с полицейскими из криминального отдела, пока они опросили свидетелей и изучили вещественные доказательства. Потом к ним присоединились сотрудники из ФБР, из отдела по борьбе с наркотиками, следователи из прокуратуры штата и еще какой-то примитивный тип из комиссии по валютному контролю, который был просто обязан находиться на месте происшествия, когда дело касалось такой птицы, как Клингман.
Тринадцать часов. Для нью-йоркского департамента полиции это была работенка на высоких оборотах — ведь до того, как Фармер ушел в частный бизнес, он числился в министерстве финансов, больше известном среди широкой публики, как служба безопасности. Фрэнк был одним из них, своим в системе исполнительной власти, где существует профессиональная этика по отношению к другим полицейским, даже бывшим.
Фрэнк проскочил через всю процедуру за тринадцать часов. Он явился к районному прокурору, когда тот составлял список присяжных, которые должны были решить, нарушил ли Фрэнк Фармер закон при убийстве "толстяка" Франко Манганаро. Присяжные обычно делают то, что им говорит прокурор — они с удовольствием признают виновным даже бутерброд с ветчиной, как говорится в старой шутке. А в данном случае прокурор решил, что "мистер Фармер имел право на ношение оружия и что мистер Манганаро, "свободный убийца" из Филадельфии, бесспорно, заслужил такую внезапную кончину". Присяжные не имели никаких претензий; Фрэнку вернули его пистолет и отпустили восвояси.