Он отправился прямиком в свой отель и упаковал вещи, затем на такси добрался до великолепных апартаментов Клингмана на Пятой авеню с окнами, выходящими на музей Метрополитен.

А пока Фрэнк Фармер в течение тринадцати часов следил за тем, чтобы справедливость восторжествовала, Клингман вернулся в свои покои, немного отдохнул, а затем передал себя в руки массажистки, парикмахера, маникюрщицы и камердинера. Он выглядел отдохнувшим и ухоженным, но под этой оболочкой все еще чувствовался страх от происшедшего. Фрэнк же — в своем помятом пиджаке — выглядел утомленным, но спокойным.

Если исключить уже потерявший остроту момент перестрелки и бюрократическую волокиту, которая за этим последовала, дело Клингмана не было очень уж сложным или запутанным. Клиент Фармера ошибся при даче показаний против одного коллеги-бизнесмена с Уолл-стрита, в результате чего двое оказались за решеткой. Один из них поклялся отомстить, и появление "толстяка" Манганаро было предсказуемо. Где-то около месяца Фрэнк тенью ходил за Клингманом в ожидании нападения. И когда оно произошло, он быстро с этим справился. И все.

Клингман провел Фармера в отделанный деревом кабинет и налил два стакана бренди. Протянув один Фрэнку, он спросил:

— Фрэнк, у тебя руки дрожат когда-нибудь?

Фармер чуть улыбнулся.

— Иногда. Но это все ерунда, не больше чем приток адреналина.

Клингман кивнул, как бы соглашаясь с собственными мыслями.

— Можно задать тебе еще вопрос?

— Что тебя интересует?

— Откуда ты знал?

— Знал о чем?

— О Манганаро. Откуда ты знал, что он попытается что-то предпринять?

— Я не знал, что это будет именно он. Я о нем даже ничего не слышал до сегодняшнего дня. Его просто наняли,— он пожал плечами.— Тебе угрожали, и я был уверен, что кто-нибудь наверняка появится на горизонте.