Лонгбрайт подняла руку:

– Привет, Либерти. Они знают почему?..

– Какое-то зажигательное устройство, компактное, но крайне разрушительное. Отсюда видно, насколько четок рисунок взрыва. Очень эффективно. Оно разрушило офисы, но даже не задело крышу станции метро. – Юношеское стремление скорее изложить свои соображения вылилось в такую скороговорку, в которую Мэю было трудно вставить слово. – Вокруг снуют журналисты, но у них ничего не выйдет. С вами все в порядке?

– Артур не успел уйти вовремя.

– Знаю. Они найдут его, но мы ждем тяжелую технику, чтобы начать двигать стропила. Звуковые детекторы ничего не уловили, и не думаю, что это им удастся, ведь здание схлопнулось, как карточный домик. Видите, как слабо скреплены внутри эти старые постройки. – Инстинктивно ощутив неловкость положения, Либерти отвел глаза.

Лонгбрайт уже рванулась вперед, но Мэй мягко ее удержал.

– Давай я отвезу тебя домой, Дженис, – предложил он.

Она отмахнулась:

– Я в порядке. Просто никогда не думала, что все так закончится. Ведь это конец, не так ли?

Лонгбрайт уже знала ответ. Артур Брайант и Джон Мэй жили в мире укоренившихся привычек. Они закрывали дело и застревали на работе, стремясь проанализировать сделанное, подначивая друг друга, испытывая удовольствие от общения. Это вошло у них в привычку, так они начинали все заново. Все это знали. Джон первым покинул здание, оставив своего страдающего бессонницей напарника.

– Кто ведет поиски? Им следует проверить…

– Первоочередная задача пожарного отделения состоит в том, чтобы удостовериться в безопасности, – ответил Либерти. – Безусловно, о результатах тут же сообщат. Как только что-нибудь выяснится, я сразу же дам вам знать. Джон прав, вам нужно ехать домой, здесь делать нечего.