Тор спал, измученный вчерашним морским переходом. Йилл почувствовала укол совести. Он лежал на боку, повернувшись к ней худой спиной, храпел, и Йилл ночью несколько раз пришлось поддеть его ногой, чтобы он перестал.

Она потратила немало времени, уговаривая Тора выбраться из дома и поехать вместе с ней. Ему нужно было развеяться. После исчезновения Берит он перестал работать и, хотя прошло уже немало лет, все еще числился в неоплачиваемом отпуске по болезни. Если бы не наследство, доставшееся ему от родителей, то неизвестно, на что бы он жил.

В нем была какая-то маниакальная отчаянность. Он не сдавался, не желал смириться. Йилл не раз думала, что все было бы гораздо проще, если бы Берит погибла в автокатастрофе или умерла от тяжелой болезни. Тогда осталось бы тело, с которым можно попрощаться, и траур рано или поздно закончился бы.

Всю сознательную жизнь Йилл мечтала побывать на Лофотенских островах. А еще на Шпицбергене, но это намного дороже. Да еще и опасно из-за белых медведей. Туда отправляются с оружием, а это Йилл не нравилось, все существа имеют право на жизнь. К тому же дикие животные появились в тех краях раньше, чем человек.

Коллега Йилл, парень по имени Даг, рассказывал, как работал инспектором на Шпицбергене. Восемь летних недель он проверял документы прогулочных судов, считал белых медведей и птиц. Однажды утром он повстречал старика, который проснулся от грохота в доме и, вскочив, обнаружил в комнате медведя. Ружье висело на стене позади медведя, добраться до него не было возможности. Старик инстинктивно бросился на пол и притворился мертвым. Он мог закричать и замахать руками, чтобы испугать медведя и прогнать прочь, но знал, что это может оказать на зверя прямо противоположное действие и спровоцировать нападение. До смерти перепуганный, старик слышал свистящее дыхание и прочие звуки, издаваемые зверем, чувствовал прикосновение шершавого носа. Голодный белый медведь – смертельная опасность. Старику это было прекрасно известно.