Рассказывая эту историю, Даг обычно делал паузу именно здесь. Было заметно, что он наслаждается реакцией.

– Наконец зверь убрался восвояси. Мы встретили старика сразу после – и отправились вместе с ним к его жилищу. Зрелище было – не приведи господь. Медведь нашел бочку старого сала и повсюду его размазал. Еще он разворотил небольшую купальню неподалеку. Старик жутко перепугался, жутко. Хоть и совсем не божий одуванчик был.

Йилл хотелось в туалет. Тихо ступая, она пробралась в ванную. Часы показывали шесть. Йилл спустила воду и вернулась в комнату. Тор спал. Она осторожно приподняла край занавески, чтобы взглянуть на зябкое утро. Птенец чайки за стеклом нахохлился, будто от холода. Ночью Йилл слышала его тонкий, пронзительный писк. Птенец и теперь пищал, словно выталкивая звуки всем телом. Озирался в поисках мамы, неспособный понять, что она сделала свое дело и теперь он предоставлен самому себе.

Тор зашевелился и внезапно открыл глаза. Посмотрел в сторону окна, будто ожидая увидеть кого-то другого, не Йилл.

– Доброе утро, – тихо проговорила она.

Он кивнул и закутался в одеяло. Как улитка, прячущаяся в домик.

– Который час?

– Можешь еще поспать.

– Нет, хватит.

– Как ты?

– Ну, так. Нормально.

– Больше не тошнит?

Он отрицательно покачал головой.

– А ты?

– Да вот смотрю на птенца чайки, которого мы видели вчера вечером. Все еще ищет маму.

– Хм.

– Надеюсь, выживет.

Тор не ответил. Она привыкла к этому. К его молчанию, к тому, как он замыкается, словно прячется внутрь себя. Через минуту он прокашлялся.

– Она снова мне приснилась.

– Берит?

– Да.

– Хороший сон? – осторожно поинтересовалась Йилл.

– Она жила в квартире. Я чуть с ума не сошел от радости, когда узнал. Позвонил в дверь, она открыла. Такая гладкая, округлившаяся. Не толстая, но будто округлая, холеная. Она сказала: это ты? Как будто не удивилась. И лицо точно фарфоровое.