Жесты гостьи свидетельствовали, что Грасиэла разочарована. Я не делал тех логических выводов, к которым, по ее мнению, должен был прийти.

– Позвольте мне вернуться в прошлое, – заговорила она. – Через неделю после отпевания я попыталась было начать нормальную жизнь. Прежде всего освободила аптечку Терри. Видите ли, лекарства дорогие, очень дорогие, чего же им даром пропадать? Ведь есть люди, которые не могут их покупать. Мы и сами едва справлялись. У Терри кончилась страховка, и, чтобы платить за лекарства, мы присоединились к специальной программе.

– В общем, вы передали лекарства в дар?

– Ну да, такова традиция, принятая среди людей с пересаженными органами. Когда кто-то... – Грасиэла опустила взгляд.

– Ясно, – вздохнул я. – Все отдают.

– Да. Чтобы помочь другим. Все так дорого. У Терри оставался запас недель на девять. Такое стоит не одну тысячу.

– Ясно.

– Короче, я села на паром и добралась до больницы. Меня поблагодарили, и я решила: все, с этим покончено. Ведь у меня двое детей, мистер Босх, и как ни тяжело, но надо жить дальше. Ради них.

Их дочь... Я никогда не видел ее, но слышал от Терри. Он даже назвал мне ее имя, объяснил, почему именно такое выбрал. Интересно, Грасиэла в курсе?

– Вы рассказали об этом доктору Хансену? – осведомился я. – Если кто-то совершил подмену, надо было предупредить...

Грасиэла покачала головой:

– Все гораздо сложнее. Ведь это целая процедура. Исследуются все капсулы, проверяются все печати на флаконах, сроки действия лекарств, номера партий и так далее. Все оказалось в порядке. По крайней мере никто не прикасался к лекарствам, которые я передала в больницу.

– Так в чем же дело?

Грасиэла передвинулась на самый край кушетки. Похоже, мы подходили к самому главному.

– Яхта. Открытые упаковки, которые в больнице не взяли. Не положено.

– Вот тут-то вы и обнаружили подмену.