– Скажите мне сейчас же или…

– Или что? – с вызовом спросил Мейсон. – Что ты мне можешь сделать?

– Эй, эй, полегче, мальчики, – вмешался Натан. – Давайте же, умерьте пыл. Никаких драк в группе. Мы команда. Великолепная пятерка, помните?

Великолепная пятерка. Дин улыбнулся.

Спросите любого члена группы, что это значит, и вы получите противоречивые ответы. Красавчик Клайд утверждал, что это, мол, благодаря тому, что они фотогеничны. (Совсем нет.) Мейсон, помешанный на машинах, приписывал все бешеной скорости езды и жизни. (Вовсе нет.) В то же время Натан, самый тихий из них, говорил, что это потому, что они спасли группу болельщиков во время того таинственного пожара, призванного опустошить Черную Долину. (Хотелось бы, чтобы это было так!)

Как бы там другие ни считали, Дин знал правду. Поэтому никогда не уставал улыбаться, слыша это название.

– Натан прав, – сказал Клайд. Он поднял руку и растопырил пальцы. – Великолепная пятерка все еще жива. Великолепная четверка уже ничто.

Дин расслабился:

– Ты говоришь, как Уайти Доббс.

Улыбка Клайда увяла. Натан нервно дернулся на своем месте. Джон Эванс уставился в пространство отсутствующим взглядом, затем сказал:

– Смешно, что именно сейчас ты упомянул Доббса. Уайти Доббс?

Девяносто девять Эйнштейн.

– Мы похоронили его на вершине холма сегодня вечером, – спокойно сказал Джон.

Мистер Двайер опустил корзинку с нарезанным картофелем в разогретое масло. Раздалось шипение, как будто потревожили клубок змей.

Джина Блэкмор умирала. Этот факт был так же очевиден, как жесткий холодный пол под ее спиной, как падающий дождь на улице. Кровь не остановится. Джина пыталась позвать на помощь, но телефонная линия испортилась.

Буря.

Может быть, соседи? Она пробралась к входной двери, но бессильно упала в проходе. Дождь плескался снаружи, ударяя в стекло.

Перед ее глазами было небо, испещренное венами молний поверх черных, тучных облаков.