— Да, зато я не лишен обаяния.
— Я буду помнить об этом.
— Ты и так помнишь. Письмо к отцу Тибору скоро будет готово. Лучше, чтобы был письменный ответ, но если он захочет ответить на словах, выслушай его, спроси его, о чем хочешь, и передай все мне. Ясно?
Мишнер подумал: трудно задать вопрос, если тебе не известно, зачем ты приехал, но ответил просто:
— Ясно, Ваше Святейшество. Как всегда.
Климент усмехнулся:
— Верно, Колин. Как всегда.
Глава III
Ватикан
8 ноября, среда
11.00
Мишнер не спеша поднялся в здание трибунала. Зал заседаний представлял собой высокое помещение, отделанное белым и серым мрамором и украшенное мозаичным узором, рассказывающим о четырех веках истории церкви.
Два швейцарских гвардейца без униформы у бронзовых дверей поклонились, узнав папского секретаря. Мишнер специально выждал время, прежде чем войти. Он знал, что его присутствие вызовет разговоры — слушания редко посещал кто-либо из столь близкого окружения Папы.
По настоянию Климента Мишнер прочел все три книги Кили и негласно сообщил понтифику об их провокационном содержании. Сам Климент не читал их. Чтение этих книг Его Святейшеством вызвало бы слишком много кривотолков. Однако помощник был прекрасно осведомлен о том, что Папа испытывал сильный интерес ко всему, о чем писал лидер церковных реформ. Стараясь быть незаметным, Мишнер устроился в кресле в заднем ряду зала и впервые увидел Томаса Кили.
Обвиняемый сидел за столом один. Кили было за тридцать, густые золотисто-каштановые волосы обрамляли приятное моложавое лицо. Время от времени появлявшаяся тонкая улыбка казалась немножко актерской, да и похоже, всем своим видом Кили играл на публику. Мишнер прочел все материалы, подготовленные трибуналом. Составители документов в один голос отмечали, что Кили знает себе цену и не хочет быть похожим на других. Явный оппортунист, записал один из членов комиссии. Тем не менее нельзя было не согласиться с тем, что аргументы Кили во многом убедительны.