Прежде чем что-либо сделать, я нажал кнопку голосовой почты.

— Джек, это Джули Перала из агентства…

Я уставился на микрофон. Голос был напряженный и настороженный — совсем не похожий на доверительный и сочувствующий голос Джули Перала из агентства по усыновлению, с которой Мелисса и я проводили часы в долгом процессе усыновления Энджелины, нашей девятимесячной дочки. Моей первой мыслью было, что мы задолжали деньги еще кому-то.

— Джек, мне очень не хотелось звонить тебе на работу в пятницу. Надеюсь, ты получишь сообщение и сможешь сразу мне перезвонить. Я должна поговорить с тобой немедленно — если можно, до воскресенья.

Она оставила номера агентства и своего сотового телефона, и я записал их.

— Джек, мне так жаль, — добавила Джули и после нескольких секунд молчания, как будто она хотела что-то сказать, но не могла, положила трубку.

Я сел на свой стул, прослушал сообщение снова и уточнил время. Звонили в пятницу вечером, без четверти девять.

Сначала я попробовал позвонить в агентство и не удивился, когда услышал автоответчик. Потом набрал номер сотового телефона.

— Да?

— Джули, это Джек Мак-Гуэйн.

— О!

— Ты просила позвонить немедленно. Твое сообщение меня напугало. Что происходит?

— А ты не знаешь?

— Откуда мне знать?

В ее голосе слышались гнев и паника.

— Мартин Дирборн не звонил тебе? Он твой адвокат, не так ли? Наши адвокаты хотели обратиться к нему. О боже!

Мое сердце забилось быстрее, а трубка в руке стала скользкой.

— Джули, я ничего не знаю. Дирборн мне не звонил. Пожалуйста, объясни, в чем дело.

— Господи, как мне не хочется рассказывать тебе!

— Рассказывать что?

Пауза.

— Биологический отец хочет вернуть Энджелину.