Я заставил ее повторить фразу, думая, что толком не расслышал.

— Хочет вернуть? Но мы усыновили ее. Она теперь наша дочь. Кому интересно, что он хочет?

— Ты не понимаешь — это сложно.

Я представил себе Мелиссу и Энджелину дома обычным субботним утром.

— Конечно, мы этим займемся, — сказал я. — Тут какое-то большое недоразумение. Все будет в порядке. — Несмотря на мои слова, во рту у меня появился привкус металла.

— Биологический отец никогда не подписывал отказа от родительских прав, — объяснила Джули. — Мать подписала, а он нет. Ситуация на самом деле ужасная. Твой адвокат должен все тебе растолковать. Я не хочу этого делать, так как не обладаю достаточной квалификацией. Как я сказала, это сложно.

— Такого не может быть, — заявил я.

— Мне очень жаль.

— Это не имеет смысла. Она пробыла с нами девять месяцев. Биологическая мать выбрала нас.

— Знаю. Я была там.

— Мы заплатили за ребенка или нет?

Джули долго молчала.

— Джули, ты здесь?

— Да.

— Встретимся сейчас в твоем агентстве.

— Я не могу.

— Не можешь или не хочешь?

— Не могу. Я не должна была даже говорить с тобой. Не должна была звонить. Адвокаты велели избегать прямых контактов, но я решила, что нужно…

— Почему ты не позвонила нам домой?

— Я боялась. Ты не знаешь, как мне хотелось стереть сообщение, которое я оставила.

— Очень это ценю, — сказал я, — но ты не можешь устраниться. Мне нужно понять, что ты говоришь. Ты должна растолковать мне все поточнее, чтобы придумать, как заставить этого парня убраться к черту.

Я услышал отрывистые звуки и подумал, что нарушена связь. Потом понял, что она плачет.

— На Саут-Уодсуорт есть ресторан «Восход», — наконец заговорила Джули. — Я могу встретиться там с тобой через час.