– Дерьмо собачье! Он не может даже сохранить себе жизнь, – сказал Пети и щелкнул пальцами. – Закон гласит, что верховный вождь не должен видеть кровь, находясь на верховном совете.

И Пети повернулся к гостю спиной. Римо, по всей видимости, не читал ни «Нью-Йорк Глоуб», ни «Вашингтон Пост», а то бы он сразу же узнал Пети.

– Я пытался помочь тебе, – с сожалением шепнул провожатый Римо.

– Все в порядке, друг, – сказал Римо.

Из ризницы вышли пятеро. У одного был головной убор из перьев, у другого косы, как у Пети. Тот, что с перьями, вынул из-под пончо складной нож. Щелкнув, показалось лезвие.

– Он мой, – сказал индеец, и сделал выпад, намереваясь вонзить нож в грудь Римо. К сожалению, ему это не удалось, так как нож выпал из его руки. Кроме того, у него возникли дополнительные трудности, так как палец Римо насквозь проткнул его шею.

Насвистывая «Я иду к тебе Господи», в честь освобожденной из-под власти белых церкви, Римо отбросил владельца ножа к дальней стене. Затем он поймал индейца с самыми длинными косами и обмотал их вокруг его шеи, чтобы военная раскраска выглядела еще экзотичнее на темном фоне. Шаг налево – и он попал рукой в лоб еще одному. Шаг направо поверг наземь четвертого индейского революционера и явился причиной неожиданного прозрения пятого.

– Ты – мой брат, – сказал он Римо. – Теперь ты один из нас.

Услышав эти слова, Пети обернулся и увидел, как один из его людей захлебывается кровью, второй посинел от удушья, двое других лежат на скамьях с почерневшими лицами. Их недавние чаяния оказались последними.

– Мы принимаем тебя в племя, – сказал Пети.

– Спасибо, брат.

Внезапно скамьи затряслись, и церковь содрогнулась до самого основания.

– Что это? – спросил Римо.

– Ничего особенного, – сказал Деннис Пети. – Просто мы взрываем памятник. Пойдем посмотрим, удалось ли им это сделать.

– Спорю, что не удалось, – ответил, переводя дыхание, Римо.