– Поехали отсюда, Норман. Мы явно не туда попали.

Усмехнувшись, Калеб подумал, что такой пронзительный голос, как у этой дамочки, способен поднять на ноги весь Форт-Апачи. Норман сглотнул слюну, покровительственным жестом обнял супругу за плечи и попытался придать голосу максимальную твердость, чтобы не выдать волнения:

– Да, я тоже так думаю.

В жесте Калеба читались одновременно прощание и отпущение грехов. Супруги попятились от него, как будто опасаясь, что он пустит им стрелу в спину. Калеб, нежась на солнышке, смотрел, как они с напускным спокойствием забираются в свой трейлер и закрывают за собой двери, словно бронированные створки Форт-Нокса.

Калеб повернулся к собаке. Немой Джо все это время равнодушно наблюдал происходящее, и не думая вмешиваться в человеческие дела.

– Забавно, да? Ну, теперь-то хрен с ними, со всеми туристами планеты. Кому они теперь нужны, эти сукины дети?

Он подошел к навесу перед домом и поставил на верстак лук с колчаном. Несмотря на то, что Калеб отошел всего на несколько шагов, мешок он с плеч не снял – так и тянул эту тяжесть на себе, пока шел в тени дуба к металлической ограде, за которой виднелось жилище Немого Джо (Калеб даже мысленно не отважился бы назвать его конурой).

Немой Джо последовал за ним неторопливо, как посетитель ресторана, которого метрдотель ведет к столику. Опять-таки не выказывая нетерпения, стал ждать, когда Калеб вскроет упаковку «Уайлд дог фрискис» и щедрой рукой насыплет корма ему в миску. Когда Калеб, закончив, отошел в сторону, Немой Джо сунул морду в миску и начал ритмично работать челюстями.

– Питайся чем бог послал, старина. С завтрашнего дня будут у тебя и бифштексы, и шампанское.

Пес, не прекращая жевать, на миг поднял на него глаза, показав белки. Его недоверчивое выражение в переводе на человеческий язык должно было означать: лучше синица в руке, чем журавль в небе.

– Что, не веришь? Погоди, лохматая морда, увидишь. Теперь мы богаты. Все. Даже твои блохи.