— Я не работаю по вечерам в воскресенье, — сообщила Бонн. — На рейсе до Джибути. По воскресеньям.

Это заставило его улыбнуться.

Он попросил таксиста высадить их у «Ше-Пир» на Ле Панье. Столик в такой поздний час они получили только потому, что это был он. Жако. Еще не доели, когда Бонн, глядя на него поверх бокала вина, призналась, что очень устала и не в силах стаскивать с себя чулки. Вот так и началось. Из-за того, что она не работала тем воскресным вечером.

В ту первую ночь после «Ше-Пир» она привезла его в гостиницу «Меркюр» на набережной Ке-де-Бельж. И после этого каждый раз, когда бывала пролетом и оставалась на ночь, предварительно звонила ему из аэропорта Шарль де Голль, и они встречались в этой гостинице. Гостиница «Меркюр», пятый этаж. Где останавливаются экипажи «Эр Франс». Где Жако понемногу влюбился. И она, думал он, влюбилась в него.

Бони нравилось, что его знали и узнавали. Жако почти сразу обратил на это внимание. Когда кто-нибудь смотрел на него особым образом, уступал дорогу, приветственно кивал, она крепче сжимала его руку, давая понять, что он принадлежит ей. Вся будто светилась, когда люди останавливались, чтобы пожать руку, или предлагали ему выпить с ними. Даже по прошествии времени. Знаменитость. Вот что возбуждало Бони. Его прошлое. То, что он совершил на игровом поле столько лет назад. В синей рубашке с вышитым золотом значком. Победный рывок. Против англичан. Столько времени прошло, а люди все еще помнят. «Хвост» на голове. Замедленная съемка. Признательные улыбки. Никакого отношения к полиции — работе, которой он сейчас занимается. Хотя Бони нравится привлекательность профессии, ее суровость и то, как Жако знает свой город.