— Вы ее видели? — тихо спросил Жако. Мадам Фораке покачала головой:
— Она все время была наверху. Оставила ключ здесь на столе, когда я задремала.
— Что ж, спасибо за кролика, — вздохнул Жако. — Было очень любезно с вашей стороны вспомнить обо мне.
— Она что-нибудь оставила?
— Немного. — Жако попытался улыбнуться. — Кое-что. — Он повернулся, чтобы уйти.
Мадам Фораке смотрела, как он идет по коридору. Волосы, подумала она, когда он что-нибудь сделает с волосами? Слишком длинные. И эти ботинки! Острые носы. Он когда-нибудь пожалеет о них.
— Она была нехорошей, Жако! — крикнула мадам Фораке, когда он открыл дверь. — Нехорошей. Вам лучше без нее, поверьте мне.
— Вы всегда говорите мне это, Grand'maman. Быть может, на этот раз вы правы.
С этими словами старший инспектор Даниель Жако окунулся в ослепительное сияние марсельского утра.
3
Бони. Бонн Мило.
Узкий небесно-голубой жакет и расклешенная юбка с будто подмигивающей складочкой. Серебряные крылышки на лацканах и маленькая авиационная шапочка, пришпиленная к темному локону.
Жако помнил каждую деталь. Рейс номер 427 из аэропорта Шарль де Голль на Джибути с посадкой в Мариньяне, Марсель. «Эр Франс». Воскресная ночь. Последний рейс. Два года выпадает на июль. Самолет битком набит, но она поймала его взгляд, когда давала инструктаж по безопасности, дергая ленты спасательного жилета. Ее глаза словно говорили: «Надеюсь, ты обратил внимание...»
Он удивился, увидев, как она идет по служебному проходу в Мариньяне, где он сошел, еще больше удивился, обнаружив ее стоящей у такси, хотя она намного опередила его. Жако заметил ее из вестибюля, где задержался, чтобы купить сигарет. Пока он стоял у прилавка, мимо нее проехало полдюжины машин, но она все качала головой. Подумал, ждет кого-то. Он вышел наружу. А она и впрямь ждала. Его. Они сели в подошедшую машину.