Он был одет как типичный корсиканец: широкие штаны из хлопка, пропыленные кожаные сандалии, толстый свитер, спасавший от осенней прохлады. Темно-каштановые волосы его были коротко острижены. Поплиновый костюм и шляпа, что он носил в Витории, покоились в мусорном баке придорожного кафе в Бордо. Серебристый парик был брошен из окошка машины в горное ущелье. А машина, зарегистрированная на имя Дэвида Мендельсона, которое было одним из его многочисленных фальшивых имен, была возвращена в агентство по прокату.

Он спустился вниз, в свою каюту. У него была отдельная каюта, с собственным душем и туалетом. Англичанин оставил свою маленькую кожаную сумку на койке и поднялся на пассажирскую палубу. Паром был почти пуст – лишь несколько человек зашли в бар, чтобы выпить и перекусить. После долгой езды на машине Англичанин устал, но строгая внутренняя дисциплина не позволяла ему лечь спать, пока он не оглядит лица пассажиров.

Он обошел палубу, не увидел ничего тревожного, затем прошел в бар, где заказал пол-литра красного вина, и вступил в разговор с корсиканцем по имени Маттео. Маттео, как и Англичанин, жил в северо-западной части острова, но на две долины южнее, в тени Монте д'Оро. Он двадцать лет не бывал в долине Англичанина. Таков был ритм жизни на острове.

Разговор перешел на поджог, от которого пострадала долина Англичанина в предыдущее сухое время года.

– Хоть нашли, кто устроил поджог? – спросил Маттео, наливая себе предложенное Англичанином вино.

Когда Англичанин сказал ему, что власти подозревают сепаратистов из Национального фронта Корсики, корсиканец закурил сигарету и пустил вверх струю дыма.

– Мальчишки, горячие головы! – буркнул он, и Англичанин медленно кивнул в знак согласия.

Через час он пожелал Маттео спокойной ночи и вернулся к себе в каюту. В чемодане у него был маленький радиоприемник. Англичанин прослушал «Ночные известия» по марсельской станции.