– В Порт-Нэвасе, Корнуолл.

– В Англии?

– Да.

– Вы итальянец, а живете в Англии?

– Это не считалось преступлением, когда я в последний раз проверял.

– Я и не говорил, что это преступление, хотя интересный факт. Чем вы занимаетесь в Порт-Нэвасе в Англии?

– Я уже объяснял трем офицерам, допрашивавшим меня.

– Да, я знаю.

– Я художник-реставратор.

– Зачем вы приехали в Цюрих?

– Меня наняли почистить картину.

– На вилле, что на Цюрихберге?

– Да.

– А кто вас нанял чистить картину? Чистить? Именно это слово вы употребили? Странное слово: чистить. Чистят пол, чистят машину или одежду. Но не картины. Это слово употребляют обычно в вашей работе?

– Да, – сказал Габриель, и инспектор, казалось, был разочарован тем, что Габриель ничего не добавил.

– Кто вас нанял?

– Не знаю.

– Что значит «не знаю»?

– А то, что мне это не уточняли. Все было оговорено между адвокатом в Цюрихе и торговцем картинами в Лондоне.

– Ах да: Джулиусом Ишервудом.

– Джулианом.

С чисто немецким уважением к бумагам детектив старательно изъял из текста оскорбительное слово и тщательно вставил исправленное. Покончив с этим, он с победоносным видом поднял глаза, словно ожидая аплодисментов:

– Продолжайте.

– Мне было просто сказано поехать на виллу. Меня там встретят и проведут внутрь.

– Встретит кто?

– Мне это не уточняли.

В папке лежал факс Ишервуда. Детектив надел очки с полукруглыми стеклами и поднес факс к свету. Читая, он шевелил губами.

– Когда вы приехали в Цюрих?

– У вас есть корешок от моего железнодорожного билета. Вы знаете, что я приехал сегодня утром.

Детектив насупился, давая понять, что ему не нравится, когда подозреваемые уточняют, что он знает, а чего не знает.