Петерсон, не глядя на Баэра, протянул к нему руку. Баэр открыл свою папку и передал ему лист бумаги. Петерсон со скорбным видом просмотрел ее, словно пациенту осталось совсем недолго жить.

– Мы пропустили вашу фамилию через наш компьютер, проверяя, не было ли невыполненных ордеров на ваш арест в Швейцарии. Рад сообщить, что не было ничего – даже штрафа за езду. Мы попросили наших друзей в соседней Италии проделать то же самое. И снова на вас ничего нет. Но наши итальянские друзья сообщили нечто более интересное. Оказывается, Марио Дельвеккио, родившийся двадцать третьего сентября тысяча девятьсот пятьдесят первого года, умер в Турине двадцать три года назад от лимфатического рака. – Он поднял глаза от бумаги и устремил взгляд на Габриеля. – Как, по-вашему, могут двое мужчин иметь одинаковое имя и одинаковую дату рождения?

– Откуда же мне знать?

– По-моему, это имеет очень даже большое значение. По-моему, существует лишь один Марио Дельвеккио и вы украли его имя, чтобы получить итальянский паспорт. Я не верю, что ваше имя – Марио Дельвеккио. Собственно, я убежден, что это не так. По-моему, ваше имя – Габриель Аллон и вы работаете на израильскую разведку.

Петерсон впервые улыбнулся – улыбка была неприятная, больше похожая на разорванный лист бумаги. И продолжил:

– Двадцать пять лет назад вы убили палестинского драматурга по имени Али Абдель Хамиди, который жил в Цюрихе. Через час после убийства вы выскользнули из страны и еще до полуночи, по всей вероятности, уже были дома в Тель-Авиве и лежали в постели. На этот раз, боюсь, вы никуда не поедете.

4

Цюрих

Где-то после полуночи Габриеля перевели из комнаты допросов в камеру в соседнем крыле здания. Камера была маленькая и по-учрежденчески серая, с голым матрацем на стальной раме и ржавым туалетом, в котором непрерывно текла вода. Наверху единственная электрическая лампочка жужжала в сетчатой клетке. Нетронутый Габриелем ужин – толстая свиная сосиска, немного увядшей зелени и горка жирного картофеля – стоял на полу рядом с дверью, как недоеденная еда, поданная в номер гостиницы. Габриель решил, что это Петерсон в качестве своеобразной шутки придумал дать ему свиную сосиску.