Он попытался представить себе, что – как он знал – происходило за этими стенами. Петерсон связался с вышестоящим начальством, тот связался с министерством иностранных дел. К данному времени весть об его аресте, по всей вероятности, уже достигла Тель-Авива. Премьер-министр помертвел. У него и так достаточно проблем: Западный Берег пылает, мирный процесс развалился, созданная им хрупкая коалиция рассыпалась. Последнее, что ему нужно, – это kidon,

Так что сегодня вечером свет, безусловно, упорно горит в безымянном конторском здании на бульваре Царя Саула в Тель-Авиве. А Шамрон? Дошел ли зов до его крепости на озере в Тиберии? Он там или не там в эти дни? С Шамроном никогда ничего не известно. Три или четыре раза его уже вытаскивали из сомнительной отставки, призывали справиться с тем или иным кризисом, вытаскивали участвовать в какой-нибудь сомнительной консультативной группе или выступить с мудрым суждением в якобы независимой комиссии, занимающейся выявлением фактов. Не так давно его назначили временным начальником Службы – он занимал этот пост, когда впервые был отправлен в отставку в иудейскую пустыню. Применительно к Шамрону слово временно может означать сто дней или сто лет. По происхождению он был поляк, но бедуин по растяжимому представлению о времени. Габриель был kidon Шамрона. И Шамрон возьмется выручать его независимо от того, в отставке он или нет.

Старик… Он всегда был Стариком – даже в краткий период зрелого возраста. «Где Старик? Кто-нибудь видел Старика? Удрал в горы! Старик идет сюда!» А теперь он и в самом деле стал стариком, но перед мысленным взором Габриеля он возникал всегда грозной маленькой фигуркой – таким Габриель увидел его в сентябре 1972 года в перерыве между занятиями в Бетсалеле.