Добраться до аэропорта Клотен можно было, лишь снова поднявшись на Цюрихберг. На уровне вершины элегантные виллы отступили, и Шамрон с Габриелем выехали на приречную плоскую равнину, испещренную уродливыми стандартными голыми зданиями супермаркетов. Они медленно продвигались по забитой двухполосной дороге, глядя, как послеполуденное солнце пытается пробиться сквозь облака. За ними следовала машина. На месте пассажира сидел кто-то – возможно, Петерсон.

Ари Шамрон приехал в Цюрих в качестве официального представителя, но по одежде и манерам он был герром Хеллером, использовав прикрытие, которое служило ему в частых поездках по Европе. Герром Рудольфом Хеллером из «Хеллер энтерпрайзис лимитед», международной коммерческой спекулятивной фирмы с конторами в Лондоне, Париже, Берлине, Берне и Нассау. Его многочисленные критики могли бы сказать, что «Хеллер энтерпрайзис» специализируется на убийствах и увечьях, шантажах и предательствах. «Хеллер энтерпрайзис», говорили критики, – фирма эпохи Старой экономики. На бульваре Царя Саула в мире Новой экономики, чтобы оставить позади долгую зиму отчаяния, требовался шеф эпохи Новой экономики. Но герр Хеллер вцепился в ключи от начальственного кабинета одной из запатентованных твердых хваток, и лишь у немногих в Израиле, включая премьер-министра, хватило бы храбрости оторвать его.

Для своего братства преданных приспешников Шамрон являлся легендой. Было время, когда Габриель находился среди них. Но Шамрон – ко всему прочему – был лгуном, нераскаявшимся, неисправимым лгуном. Он лгал, словно так было положено, лгал, потому что не знал ничего другого, и снова и снова лгал Габриелю. Какое-то время их отношения были как у отца с сыном. Но отец стал игроком, или пьяницей, или женолюбом и вынужден был лгать своим детям, и теперь Габриель ненавидел его так, как только сын может ненавидеть отца.