Спустившись с гор, он подъехал к дороге, обозначенной «Частные владения». По этой дороге он доехал до внушительных черных чугунных ворот. Петерсон знал установленный порядок. Как только он припарковал «мерседес» и опустил стекло в окошке, из маленького домика к нему вышел охранник. У него была ровная, чеканная походка человека с военным прошлым. Под его синей лыжной курткой Петерсон заметил вздутие, указывавшее на наличие оружия.

Петерсон высунул голову из окошка:

– Меня зовут герр Кёлер.

– Вы приехали на совещание, герр Кёлер?

– Я, собственно, затейник.

– Следуйте по этой дороге к дому. Там вас встретит другой человек.

* * *

Это было традиционное швейцарское шале по замыслу, но выглядевшее гротеском из-за массивных размеров. Прилепленное к склону горы, оно с глубоким удовлетворением смотрело поверх долины внизу. Петерсон прибыл последним. Все остальные уже были на месте. Они прибыли из Цюриха и Цуга, из Люцерны и Берна, из Женевы и Базеля. По обыкновению, они приезжали поодиночке и через разные промежутки времени, чтобы не привлекать внимания. Все были швейцарцы. Иностранцы не допускались. Иностранцы и были причиной существования этой группы.

Встреча, как всегда, проходила в просторной гостиной второго этажа со множеством окон. Если бы кто-то из присутствующих потрудился постоять у окна, ему открылся бы поистине замечательный вид: ковер огней на полу долины, накрытый подвенечной фатой из падающего снега. Вместо этого они сгрудились маленькими группками, курили и спокойно беседовали, попивая кофе или чай. В этом доме никогда не подавали алкоголя. Хозяин – герр Гесслер – пил только чай и минеральную воду и был вегетарианцем. Он считал, что своим удивительным долголетием обязан строгой диете.

Несмотря на неофициальную атмосферу этих встреч, герр Гесслер настаивал на том, чтобы они проходили как совещания. Гости сидели не на удобных диванах и в креслах, а за длинным столом переговоров.