– Богородица играет так, точно в нее вселились демоны, – сказала Мария Карлосу. – И никаких нот. Она играет по памяти.

Только один раз, во время праздника Святого Антония, приняла она участие в общественной жизни деревни. Вскоре после наступления темноты, когда мужчины разжигали огонь под гримм и открывали бутылки вина, она спустилась с холма в белом платье без рукавов и в сандалиях. Впервые она была не одна. Их было всего четырнадцать: итальянская оперная певица, французская модель, английский киноактер, немецкий художник – с женами, подругами, любовницами и любовниками. Оперная певица и киноактер устроили состязание: кто съест больше жареных сардин, традиционного меню праздника. Оперная певица легко переплюнула актера, который пытался утешиться, принявшись неуклюже ухаживать за моделью. Жена актера по глупости закатила ему пощечину посреди площади. Селяне-португальцы, никогда не видевшие, чтобы женщина давала затрещину мужчине, бурно зааплодировали, и танцы возобновились. А потом все согласились, что благодаря цыганскому оркестру с виллы на холме этот праздник остался в памяти самым веселым.

Одна только Богородица, казалось, не радовалась. Карлосу она представлялась этаким островом меланхолии среди моря дикой распущенности. Она поклевывала еду и пила вино словно из чувства долга. Когда красавец немецкий художник подсел к ней и стал оказывать ей знаки внимания, Богородица была с ним вежлива, но явно безразлична. Художник наконец отступил и отправился на поиски другой добычи.

В полночь, когда праздник достиг лихорадочного накала, Богородица, не прощаясь, ускользнула и отправилась одна к себе на виллу. Минут через двадцать Карлос увидел, как ненадолго загорелся свет в комнате на втором этаже. Это была та комната, где Богородица играла на скрипке.