– Да уж конечно, – сказал Мануэль, складывая газету. – Но слышал бы ты, что случилось с матерью этой бедной женщины.

Карлос работал в винограднике, готовя лозы к зиме, когда Богородица вернулась из Цюриха. Она ненадолго остановилась на подъездной дороге, вытащила заколки из волос и, тряхнув ими, распустила на ветру с моря, затем исчезла в вилле. Минуту спустя Карлос увидел, как она прошла мимо окна своей репетиционной. Никакого освещения. Богородица всегда занималась в темноте.

Она заиграла; Карлос опустил голову и возобновил работу – его секатор ритмично обрезал побеги в такт ударам волн о берег внизу. Эту вещь Богородица часто играла – мистическую, призрачную сонату, казалось, вдохновленную самим дьяволом, – но с тех пор, как с Богородицей произошло несчастье, она избегала ее играть. Карлос приготовился к неизбежному взрыву, но минут через пять его секатор перестал щелкать, и он посмотрел вверх по изрезанному террасами склону холма в направлении виллы. Сегодня Богородица так играла, что, казалось, на вилле была не одна скрипачка, а две.

В воздухе похолодало, и с моря по склону холма поползло туманное покрывало. Карлос разжег костер из груды обрезков и присел на корточки возле пламени. Богородица подходила к трудной части пьесы, предательской череде нисходящих нот. «Чертовски трудный пассаж», – подумал Карлос с улыбкой. Он снова приготовился, но сегодня взрывалась лишь музыка, блистательное снижение, закончившееся тихим переходом к первой части.

Несколько секунд была пауза, затем началась вторая часть. Карлос повернулся и посмотрел вверх по склону. Вилла была оранжевой в свете заката. Мария, домоправительница, находилась на улице – подметала на террасе. Карлос снял шляпу и поднял в воздух, дожидаясь, чтобы Мария увидела его: кричать или издавать какой-либо шум было запрещено, пока Богородица практиковалась. Через минуту Мария подняла голову и застыла с метлой в воздухе. Карлос поднял вверх руки: «Как ты думаешь, Мария? На этот раз все пройдет хорошо?» Домоправительница сжала ладони и подняла глаза к небу: «Благодарю тебя, Господи».