– Пусть твои внуки будут покрыты нарывами! Пусть твоя жена заболеет проказой!

– Слушай, если ты не перестанешь раздражать меня, я предпочту оставить тебя здесь, – сказал Римо.

– Это идея. Пусть твой дядя подавится куриной косточкой!

– Минуточку, – сказал Римо останавливаясь. – Это уже слишком. Не трогай чужого дядю.

Он подбросил Бонелли вверх. Бонелли оглушительно завопил, его голос по мере удаления от земли звучал все тише.

– Берешь свои слова обратно? – спросил Римо.

– Беру! – завыл Бонелли.

– Какие?

– Все. Абсолютно все! – Он на минуту остановился в воздухе, затем заорал вновь: – Помогите!

– Заткнешься ты или нет?

– Да-да, навсегда. Молчу.

– Дашь ты мне сосредоточиться?

– Делайте все, что вам угодно. Только поймайте меня!

Когда он достиг уровня глаз Римо, тот потянулся и поймал Бонелли за ремень. Глотая воздух и размахивая руками как утопающий, Бонелли заскулил, потом открыл глаза и обнаружил, что все еще жив.

– Умник…

– Но-но, – предупредил Римо.

Бонелли замолчал.

Остаток пути высотой в шесть этажей был мирным. Римо насвистывал древнюю корейскую мелодию, которую слышал от Чиуна. Мелодия была запоминающаяся и очень милая, а то, что она звучала в холодном зимнем воздухе, делало ее еще более красивой. Аккомпанементом звучало пение птиц. Римо почти забыл о нарко-короле, болтавшемся в его правой руке.

Иногда Римо почти нравилось то, что он делал. Он думал, что это совратило его. Наемные убийцы не были по-настоящему счастливыми людьми, и Римо предполагал, что не счастливее большинства людей, убивавших других ради того, чтобы жить. Но, по крайней мере, он убивал таких людей, которые заслуживали того. Он не нанимался на работу к жадным землевладельцам, которым надо было убрать упрямых жильцов, потому что эти жильцы не имели достаточно изящества чтобы быстро умереть в арендованных квартирах. Он не убивал иностранных студентов оттого, что так постановил трепещущий сумасшедший диктатор. Он убивал, когда надо было убить. Когда ничего другого уже нельзя было сделать.