Смит был выбран потому, что обладал одним качеством, которое – президент был в этом уверен – отвергнет все возможные возражения, которые мог бы высказать Смит о сущности этой работы. Харолд Смит любил свою страну больше, чем что-либо на свете. Поэтому он мог довести работу до конца. Или не довести вследствие высших интересов государства. Даже президент мог давать Харолду Смиту не более чем советы относительно новых заданий. КЮРЕ никому не подчинялась.

Третьим человеком, знавшим тайну КЮРЕ, был исполнитель – «карающая рука». Единственный человек, обученный древней системе защиты и нападения, созданной тысячелетие назад в корейской деревушке Синанджу. Единственный человек, способный делать невозможное.

Этого человека звали Римо Уильямс.

Он уже преодолел все шесть этажей склада, буксируя притихшего и подавленного Джузеппе Бонелли. Внизу двое рабочих вновь укладывали в припаркованный грузовик ящики, наполненные белой смертью. Римо бросил Бонелли на ровную, покрытую снегом крышу. Тот скривился и схватился за бок.

– Что случилось? – подозрительно спросил Римо.

– Эта песня.

– Какая песня?

– Та, что вы насвистываете.

– И что же?

Бонелли согнулся пополам.

– У меня от нее образуются газы! – сказал он. – Я конечно не могу распоряжаться, – он повел рукой по сторонам, – но, хочу сказать, если вам очень хочется петь, не могли бы вы напевать, скажем «Мой путь» или «Я влюбился в Сан-Франциско»? Только не это ужасное дерьмо. Вот здесь появляется такой воздушный мешок. – Он указал себе на живот.

– У вас просто нет вкуса, – сказал Римо. Он становился похож на Чиуна и знал это.

Но не стоит беспокоиться об этом, потому что сейчас у него есть о чем позаботиться. Например о том, что Джузеппе Бонз Бонелли залез и карман и вытаскивал на свет что-то металлическое с черной рукояткою. Это был небольшой топорик. Весело захохотав, Бонелли взмахнул им в сторону Римо, лезвие запело.