Да, это то, что нужно, решил Фокс. Она подойдет.

– Вам стоит показать это доктору.

– Ничего страшного, – вспыхнула девица. – Это всего лишь синяки. Они у меня всегда.

Дорис пихнула ее в бок.

– Ой, я что-то не так сказала? Дорис говорит, что я все время болтаю какую-то чушь.

– Дорогая моя, вы просто очаровательны, – сказал Фокс. – Давайте-ка я лучше посмотрю ваши синяки.

Ее глаза округлились.

– Вы хотите сказать, что вы настоящий доктор? Я имею в виду, как в больнице?

– Совершенно верно. – Он непринужденно повел ее сквозь толпу в сторону стоявшего неподалеку «ролс-ройса». – Вот и все, леди, – с очаровательной улыбкой сказал он сопровождавшей его толпе. – У меня есть небольшое, но очень важное дело, которым я должен срочно заняться.

Женщины разочарованно вздохнули. Одна из них крикнула, что любит его. Он дружески пожал ее руку.

– Стремитесь стать как можно лучше, – искренне сказал Фокс.

Женщина восторженно взвизгнула.

В машине Фокс предложил блондинке бокал шампанского.

– Я обожаю шипучку, – сказал она. – Однажды я сломала руку и мне пришлось принять обезболивающий алка-зельцер. Мне так понравилось!

– Что, ломать руку?

Она рассмеялась:

– Нет же, глупый. Шипение. А руку я вообще не чувствовала.

Фокс замер.

– Она что же, не болела?

– Не-а. Один мой случайный знакомый – он работал на карнавале – сказал как-то, что есть специальное слово для такого типа людей, как я. Ну для таких, знаете, которые не чувствуют боли. Я знаю, это странно, но так со мной было всегда…

– Лошадь, – сказал Фокс, в упор уставившись на девицу.

Это было как раз то, что нужно. Именно то, что нужно, и даже немного больше.

– Ага, точно – лошадь! Он так и сказал. Может, вы его знаете – Джонни Калипсо, татуировщик?

– М-м-м, сомневаюсь, – пробормотал Фокс.

Вечер обещал быть замечательным.