«Ролс» остановился под козырьком здания на Пятой авеню. Навстречу шагнул швейцар и помог выйти из машины.

– Между прочим, меня зовут Ирма, – сказала девица. – Ирма Шварц.

– Очаровательно, – сказал Фокс.

Ирма была чудо. Фокс начал с булавок и переходил постепенно к иголкам, веревкам, хлыстам, цепям и огню.

– Что, все еще не больно? – изможденно выдохнул он.

– Нет, док, – произнесла Ирма, отхлебнув из бутылки шампанского, которую она прихватила с собой из машины. – Я же говорила – я лошадь.

– Вы сенсация!

– И вы тоже, Фокси. Бег изменил мою жизнь. На прошлой неделе. А до этого, я каталась на роликовых коньках. Правда, сломала нос. После этого я как следует не различала запахов и пришлось сделать операцию. А до роликов я каталась на доске. Очень неплохо. Только бросила это дело, потому что мне не нравилось, когда меня называли жопой. Понимаете, когда тебя поколотит собственный приятель – это одно, но когда какой-нибудь полный придурок называет тебя жопой – это, ну, вы понимаете…

– А когда нос сломала, тоже не было больно? – спросил он, дергая ее за волосы.

– Ну конечно нет. Я же говорила, что абсолютно ничего не чувствую. Ну вот, а до этого, до роликовой доски, я танцевала. Но начала очень много кушать. Дорис, моя подруга, рассказывала мне, как ребята из «Метрополя» обсуждали, какая я толстая.

– М-метрополь, – пробормотал Фокс, впиваясь зубами в плечо Ирмы.

– Я там работаю. Я ведь стриптизерша. Они чуть не умерли, когда прочли в анкете, сколько мне лет. Клянусь, вы тоже не угадаете.

– Меня это не волнует.

Он снова был на пути в рай.

– Нет, пожалуйста, угадайте.

Вздохнув, Фокс сел.

– Двадцать, двадцать пять?

– Сорок три!

Фокс глубоко выдохнул:

– Сорок три? – На ее лице не было морщин, никаких других следов того, что Ирма Шварц существовала на белом свете дольше двух десятков лет. – Ты и вправду лошадь, – задумчиво произнес он. – Редчайшая порода лошади.