Римо перебрался на корму и взглянул в глаза краснолицего.

Хопкинс поднял голову. В глазах был ужас. Он медленно пожал плечами.

– Я еще выпью, не возражаешь?

– Конечно, – ответил Римо. – Ты алкоголик – вот и подходящее объяснение твоей гибели.

– Я не алкоголик, но ты меня прикончишь и так, и так. До дна!

Он опрокинул бутылку вверх дном, прикрыл красноватые веки, и от горлышка к донышку побежали пузырьки.

– О'кей, ты не алкоголик, – произнес Римо.

– Я полтора года в рот ни капли не брал, – Хопкинс поставил бутылку между ног. – Скажи мне, почему я нигде не нашел отпечатков твоих пальцев? Я имею в виду, как это вам удалось?

– Очень просто, – ответил Римо. – Я мертвец. Римо Уильямс. Тебе что-нибудь говорит это имя?

– Ровным счетом ничего, – он снова поднял бутылку.

– Слышал о полицейском, приговоренном к смертной казни за убийство в Ньюарке?

Толстяк отрицательно помотал головой.

– Ты в самом деле мертвец?

– Можно сказать и так. Да-а, отменный способ прекратить свое существование.

– Лучше не придумаешь, – сказал Хопкинс. – Слушай, а почему бы тебе не оставить меня в живых, пока я не передам вам все свои записи? А вдруг кто-то другой найдет их или копии писем?

– Очень жаль, старина, но никаких записей и копий не существует. Есть только три письма. Одно я нашел у тебя в комнате. У твоей тетушки Гарриетты было второе. До сегодняшнего дня. Третье – у доктора Харолда Смита. Твоего друга. Моего шефа. Руководителя КЮРЕ. Ты выбываешь из игры.

– Можно мне еще бутылку? Еще одну. Последний глоток, ладно?

Римо наклонился к железному ящику, нащупал среди кусков льда бутылку, ухватил за горлышко и вытащил. В этот момент Хопкинс попытался ударить Римо в пах, но вдруг обнаружил, что снова сидит там, где сидел, а в руках у него бутылка. Он открыл ее, попытался попасть пробкой в Римо, промахнулся, пожал плечами и сказал: