Елизавета Карповна порылась в кошельке, опустила в прорезь автомата монетку.

— Иди грейся! — сказала она дочери.

Антошка отодвинула тяжелую медную ширму. На кирпичном полу камина уложены черные поленья. Над жерлом камина огромная медная львиная голова, подпирающая зеркало.

Антошка приподнялась на цыпочки, но увидела свое изображение только до подбородка.

Дрова в камине стали розоветь, потянуло теплом; поленья накалились докрасна, и Антошка слегка отодвинулась.

— Фальшивые поленья, — разочарованно протянула Антошка.

— Не фальшивые, а искусственные — камин электрический.

— Все равно фальшивые, — упрямо повторила Антошка. — И я голодная.

— Сейчас я попрошу чаю, а у нас с собой есть хлеб и колбаса.

— Чудо! — воскликнула Антошка. — Вчера мы обедали в Стокгольме, сегодня — в Эдинбурге, завтра — в Лондоне, а послезавтра… послезавтра будем обедать в Москве!

— Подожди говорить «гоп», пока не перепрыгнешь. Сначала надо достать билеты на самолет, наверно, это не просто.

Поленья в камине стали бледнеть и вскоре совсем почернели.

— Камин погас, а я еще не согрелась, — пожаловалась Антошка.

— Хватит, иначе мы прошвыряем в этот автомат все наши деньги. Сейчас согреемся чаем.

Елизавета Карповна набрала номер телефона и попросила принести кофе и чай. Она что-то долго выслушивала, извинялась, благодарила и, наконец, повесила трубку.

— Придется тебе, Антошка, причесаться, пойдем в ресторан. Мне популярно объяснили по телефону, что Англия воюет, девушки ушли служить в армию, топлива не хватает, чтобы в любое время дня подавать в номер кипяток, и предложили спуститься в ресторан. Мы с тобой, дочка, еще не знаем, что такое война.

Антошка пододвинула к камину стул, взобралась на него и оглядела себя в зеркало. В темно-синих брюках и свитере она походила на долговязого мальчишку.