Какой-то звук донесся из глубины печи. Звук не от газа и не от дерева. Мягкий, органический взрыв, взметнувший фонтан искр, вырвавшихся из злого оранжево-красного зева. По потолку запрыгали охваченные отраженным пламенем пылинки. Сирокко снова заревел, сотрясая литейную, будто повисший на ветке лист.
Уриэль Арканджело достал из кармана связку ключей, вернулся к двери и на всякий случай, предвидя возможность быстрого отступления, вставил один в старую прорезь.
Печи требовалась помощь. Возможно, одному ему и не справиться. В таком случае в запасе был по крайней мере маршрут спешной эвакуации к причалу и к дому за палаццо, где спали сейчас, не догадываясь о творящихся неподалеку странностях, остальные члены семьи.
Глава 2
Гарцонеде ноте, так звали венецианцы Пьеро Скакки, «мальчик ночи», хотя это и не соответствовало действительности. Скакки исполнилось сорок три, телосложением и поведением он походил на крестьянина, коим и являлся в светлое время суток, когда работал на полях Сант-Эразмо, небольшого островка в лагуне, круглый год обеспечивающего Венецию свежими овощами и зеленью. Выращенных нелегким трудом артишоков, цикория и острого красного перца не хватало даже на то, чтобы прокормить себя самого, а потому несколько месяцев назад, неохотно признав, что ничего другого не остается, Скакки обратился к главе клана Арканджело, Микеле, с предложением своих услуг, отказаться от которых было невозможно по причине названной за них цены.
Ни для кого не было секретом, что у Арканджело туго с деньгами. Сумма, которую они после некоторого торга все же согласились платить, была сущей мелочью, жалкой подачкой, пусть и выплачиваемой наличными ради экономии на налогах. Работа тоже не отличалась сложностью и не увязывалась со временем: собирать у крестьян дрова и золу и доставлять собранное на островок, приклеившийся к южной оконечности Мурано, как слеза к реснице.