Подобно ему, Арканджело тоже были другими, но сходство отнюдь не способствовало их сближению. Семья держалась настороженно, сторонясь всех, и Скакки такое поведение иногда удручало, а порой даже немного пугало. Сам он, хотя и жил один, а может быть, благодаря этому, любил выпить, поболтать с соседями, посмеяться и почти никогда не возвращался домой после утренних поездок на рынок в Риальто абсолютно трезвым. Пьеро Скакки умел, когда потребуется, быть и дружелюбным, и компанейским. Но талант общительности не находил применения на крохотном островке Изола дельи Арканджели – само название казалось искусственным и претенциозным, – соединенным с Мурано узким железным мостом, – где в доме Ка дельи Арканджели жили члены этой странной семейки. Жили, слоняясь по гулким, пустынным, пыльным коридорам, каждый сам по себе. Историю семейства знали на Мурано все. Перебравшись сюда из Кьоджи, они по настоянию отца, покойного Анджело Арканджело, занялись стекольным бизнесом, пытаясь повернуть время вспять и убедить сомневающийся, недоверчивый мир в необходимости платить вдвое, а то и больше как за традиционные, так и за экспериментальные изделия, давно уже потерявшие популярность вместе с прочими привычными и предсказуемо безвкусными местными поделками. На первых порах новизна принесла им успех, ноте счастливые для Арканджело годы давно остались позади. Ходили слухи, что семья вот-вот объявит о своем банкротстве и продаст бизнес тому, кто хоть что-то в этом соображает. Пьеро понимал, что когда такое случится, ему снова придется искать работу на стороне. Если только цена на острый красный перец не пойдет вдруг резко вверх. Или не случится какое-то другое чудо. Он плотнее затянул воротник, пряча лицо от пыльного ветра, и покачал головой, заметив, что творится с псом. Собака лежала на дне моторки, распластавшись, спрятав морду под мягкими длинными черными ушами и дрожа.